Страницы   10    Основная страница


Письма живого усопшего -

Э. Баркер -

       В книге популярно, логически убедительно и в яркой художественной форме освещаются волнующие каждого вопросы посмертного состояния сознания человека. Излагаемые идеи о перевоплощении души отражают известные с древнейших времен среди народов Востока и Запада истины, к осознанию которых постепенно подходит и современная материалистическая наука.

       Для скептически настроенного читателя не достаточная доказательность излагаемого в книге Э. Баркер материала может успешно компенсироваться увлекательностью изложения, опытная же его проверка - неизбежный удел каждого.

       Книга впервые издана в Лондоне в 1914 году.

       Перевод на русский язык осуществлен известной деятельницей теософского движения Писаревой.

       ОГЛАВЛЕНИЕ

       Предисловие переводчицы.

       Введение.

  1. Возвращение.
  2. Не говорите никому.
  3. Берегите двери.
  4. Облако на зеркале.
  5. Обещание невысказанных вещей.
  6. Магия воли.
  7. Свет позади покрывала.
  8. Железные тиски материи.
  9. Где души восходят и нисходят.
  10. Свидание в четвертом измерении.
  11. Мальчик Ляйонель.
  12. Мир первообразов.
  13. Реальные и нереальные формы.
  14. Фолиант Парацельса.
  15. Римская тога.
  16. Та вещь, которую нужно забыть.
  17. Вторая жена.
  18. Индивидуальные виды ада.
  19. Приют любви на небесах.
  20. Человек, нашедший Бога.
  21. Досуги души.
  22. Змей вечности.
  23. Обращение к защитнику.
  24. Запрещенное знание.
  25. Лишенный тени мир.
  26. Круги на песке.
  27. Магическое кольцо.
  28. Если не будете как маленькие дети.
  29. Неожиданное предостережение.
  30. Задача из небесной математики.
  31. Перемена фокуса.
  32. Мои решения.
  33. Переход Ляйонеля.
  34. Жертвы собственных ограничений.
  35. Низшая сфера.
  36. Прекрасное Существо.
  37. Где нет времени.
  38. Небесная Иерархия.
  39. Облако свидетелей.
  40. Царство Божие внутри.
  41. Любимец невидимых миров.
  42. Игра в "веришь не веришь".
  43. Наследники Гермеса.
  44. Невидимые Рождественские Дары.
  45. Высший мир грез.
  46. Только песнь.
  47. Проповедь и Обещание.
  48. Весенняя пора Мира.
  49. Архивы души.
  50. Формула для Учительства.

       Предисловие переводчицы

       Самое мучительное из всех страданий европейского мира, это - страх смерти. Он происходит от полного неведения - что ждёт человека по ту сторону могилы. Этого мучительного страха нет на Востоке; там смерть рассматривается как временное состояние, за которым последует новая земная жизнь, и поэтому там и не возникает того бездонного провала в неведомое, который проносится в сознании европейца при мысли об ожидающей его смерти.

       Из этого следует, что страх смерти не есть неизбежность, а лишь последствие определённого миросозерцания. Это подтверждается и предсмертными переживаниями глубоко религиозных людей, которые верят в Бога, в Его благость и поэтому - не боятся. Но таких людей не много. Большинство чувствует потребность не только верить, но и знать.

       Но возможно ли узнать, что испытывает человек после смерти? Указания на то, что это возможно, не уменьшаются, а растут, и это даёт надежду, что страх смерти будет также побеждён, как и всякое иное неведение.

       До сих пор мы знали два источника, откуда люди черпали свои знания о посмертных переживаниях: религиозные представления и сообщения спиритов. Но есть ещё и третий источник, это - учения теософии; они дают подробно разработанные сведения о жизни человека в невидимых мирах и эти сведения можно с полным основанием назвать противоядием, убивающим страх смерти.

       Сообщения спиритов мало убедительны потому, что все они субъективны. Они рисуют состояние одного какого-либо человека и весьма мало влияют на людей иного типа и иного настроения. В учениях теософии заключаются объективные знания, касающиеся всех людей, но они, к сожалению, ещё очень мало распространены в широкой публике и требуют серьёзного изучения.

       Книга Баркер, которую мы предлагаем русским читателям, отличается от других потусторонних сообщений тем, что перед нами попытка передать не субъективные ощущения умершего человека, а его объективные наблюдения. Книга эта вызвала большой интерес в Англии и в Америке и как бы ни относиться к ней - как к подлинному сообщению из потустороннего мира, или как к литературному произведению, - она полна интересных мыслей и глубоких психологических указаний.

       Главное возражение, которое нам приходилось слышать против "Писем Живого Усопшего", это - их реализм, отражение в той жизни, которую мы считали непостижимой, слишком знакомых для нас явлений. Библиотеки, дома, аллеи, даже попытки есть - все это возмущает мысль людей, которые привыкли считать, что потусторонний мир не может и не должен иметь ничего общего с нашим земным миром. Но почему он не может иметь ничего общего - этого никто объяснить не сумеет. Как всякое предвзятое мнение, и эта уверенность покоится более всего на привычке думать по определённым линиям, которая в данном случае вызвана исконным возвеличением загробного мира и таким же принижением мира земного.

       А между тем, и наука и все наблюдения говорят нам о том, что в природе нет неожиданных скачков. Закон эволюции, т.е. постепенный переход от простого к сложному, от несовершенного к совершенному, наблюдается во всех областях природы; почему же только в этом одном случае, при переходе человека из физического состояния в сверхфизическое, должен произойти какой-то противоестественный скачок? Почему человек неразвитой и невежественный, бывший в рабстве у своей чувственности, должен сразу забыть всё, чем он жил до сих пор и стать идеальным и одухотворенным? Почему не допустить гораздо более естественное и разумное предположение, что он сохранит и все свои свойства, и свой узкий кругозор, который помешает ему воспользоваться великими возможностями новой жизни, не скованной физическими ограничениями? Если это допустить, то в потустороннем мире окажется такое разнообразие ступеней сознания и такая же пестрота переживаний, как и в доступном для нас земном мире. Возьмите из земных переживаний только одно: большую картинную галерею, и представьте себе проходящую мимо ряда картин толпу людей всех сословий и всех степеней развития и образования, от художника-мыслителя до еле грамотного чернорабочего. Что вынесет каждый из них, уходя из галереи? Кто станет оспаривать, что каждый вынесет нечто свое, совсем не похожее на то, что испытает рядом с ним идущий? То же самое всегда и везде, где познаваемые явления проходят через наш внутренний мир. То же самое должно повториться по всем законам разума и в новых условиях нашего посмертного существования. Человек, для которого высшим наслаждением было вкусно поесть и роскошно пожить, будет стремиться снова повторять те же переживания, и так как по всем оккультным указаниям сверхфизическая материя невидимого мира весьма пластична и легко поддается творческой силе воображения, то нет ничего удивительного, если умерший человек будет окружать себя созданными его же воображением вещами, чтобы испытывать те же удовольствия, какие привлекали его на земле.

       В 1914 году, когда "Письма Живого Усопшего" появились в Лондоне, Э. Баркер не называла имени их автора. В январском номере текущего года нового американского журнала "The Chanel" , передавая подробности своих сношений с "X", Э. Баркер даёт его имя; это - юрист, судья Дэвид П.Хотч из Лос-Анжелоса, автор нескольких книг философского содержания, подписанных псевдонимом, весьма известный в этой части Америки и имеющий многих живых друзей, у которых можно справиться о нём. Его старший сын, Брюс Хотч, выразил г-же Э. Баркер, которая до издания "Писем Живого Усопшего" никогда не встречалась с ним, свою полную уверенность в том, что письма эти принадлежат несомненно его отцу, особенности мышления и манеру выражаться которого он узнаёт в них с полной очевидностью. Кроме этого заявления, г-жа Баркер упоминает о множестве писем, которые она получила с выражением глубокого интереса к изданным ею "Письмам Живого Усопшего" и благодарности за то, что она издала их для всеобщего сведения. Это - неудивительно, потому что книга Э. Баркер полна такой бодрящей уверенности в неисчерпаемых силах человека, она дает так много новых вдохновений и раскрывает столько широких возможностей для пробужденного духовного ознания, что ее нельзя не приветствовать и не отметить как явление чрезвычайно интересное, проторяющее новые пути общения с невидимыми мирами.

       Е. Писарева.

        

       Введение

       К книге, появившейся в текущем году под этим заглавием в Англии и принадлежащей перу довольно известной на Западе писательницы, приложено предисловие, в котором рассказаны все обстоятельства, вызвавшие обнародование этих писем. Автор книги сообщает прежде всего, что ни она, ни диктовавший эти письма "X" никогда не принадлежали к спиритам, сама Э. Баркер со спиритической литературой была совсем не знакома и к вопросу о потусторонних переживаниях относилась с полным равнодушием, никогда в мыслях не останавливаясь на них. Во время своего детства она участвовала несколько раз в механическом писании с помощью планшетки, причем получались такие банальности, которые не вызвали в ней никакого интереса. Позднее, в присутствии одной медиумичной личности, она пробовала несколько раз автоматическое письмо, но не заинтересовалась им и не придала этим записям никакого значения. Была много лет тому назад по настоянию друзей на спиритических сеансах, но осталась совершенно равнодушной к этой области психических исследований. За несколько месяцев до появления посмертных писем X., её попросили участвовать в механическом письме с помощью планшетки. Содержанием письма было предсказание пожара в доме, где она жила, которое с точностью и исполнилось. В этих мимолетных впечатлениях - если не считать ряда видений пророческого характера, которые автор называет "hypnagogie visions" - какие бывали наверно у большинства образованных людей нашего времени, заключался весь спиритуалистический опыт автора книги. Это обстоятельство придает ей особое значение и интерес.

       В первый раз повелительное побуждение взять карандаш писать появилось у г-жи Баркер за год до издания этой книги в Париже. Повинуясь импульсу, она начала писать механически, и получилось известие совершенно личного характера, очень интересное для неё, подписанное буквой "X". Показав на другой день интересное сообщение своей приятельнице, она была очень удивлена, узнав от неё, что так называли друзья г-на **, которого г-жа Баркер знала хорошо. Но г-н ** был в это время в Америке, в числе живых, а сообщение шло из потустороннего мира. Вскоре затем пришло известие, что ** умер в одном из западных Штатов С. Америки, за несколько дней до появления сообщения, подписанного "X". Далее я буду продолжать подлинными словами г-жи Э. Баркер.

       "Вскоре после получения известия из Америки о смерти г-на **, я сидела вечером с тем другом, которая сообщила мне, кого при жизни называли условным знаком "X"; она стала просить меня попробовать - не придет ли новое сообщение от него, и я согласилась больше для того, чтобы сделать ей удовольствие, чем из личного интереса. Тогда-то явилось первое сообщение, начинающееся словами: "я здесь, не бойтесь ошибки": Оно писалось с паузами и промежутками между отдельными фразами, большими и неправильными буквами, но совершенно автоматически, как и в первый раз. Писала я с таким напряжением, что моя правая рука была почти парализована на другой день.

       Несколько писем с подписью "X" были мной автоматически записаны в течение следующих недель; но вместо того, чтобы увлечься этими сообщениями, я почувствовала скорее предубеждение против такого занятия, и только настояния моего друга, которая видела в них желание "X" вступить в сношение с земным миром, заставило меня преодолеть себя.

       "X" не был обыкновенным человеком. Он был очень известным юристом, глубоко изучившим философию, автором многих книг, человеком, высокие идеалы и чистый энтузиазм которого являлись вдохновением для всех, знавших его. Ему было 70 лет. Жил он далеко от меня, и я виделась с ним лишь через долгие промежутки. Насколько я вспоминаю, мы с ним никогда не говорили о посмертном сознании. Постепенно, по мере того, как преодолевалось мое предубеждение против автоматического писания, я начала чувствовать интерес к тому, что "X" сообщал относительно потусторонней жизни. Я ничего не читала по этому поводу, не читала даже и всем известные "Письма Джулии", поэтому у меня не было предвзятых идей.

       С течением времени болезненное ощущение в руке прекратилось, и самый почерк улучшился, хотя очень ясным он не был никогда.

       В первое время письма писались в присутствии моего друга; но позднее "X" появлялся только, когда я была одна. Это было то в Париже, то в Лондоне, так как я постоянно переезжала из одного города в другой. Иногда он появлялся несколько раз в неделю; иногда же проходил целый месяц, и я не чувствовала его присутствия. Я никогда не звала его и очень мало думала о нем в промежутках между его появлениями, так как и моё время, и мысли, и перо были заняты совсем другими задачами.

       Записывая эти сообщения, я была по большей части в полубессознательном состоянии, так что перед прочтением написанного у меня было лишь смутное представление о его содержании. А несколько раз я была так близка к полной потере сознания, что, кладя карандаш, я не имела ни малейшего представления о том, что писала.

       Когда речь зашла впервые об издании этих писем, мысль эта была для меня неприятна. Написав несколько книг, более или менее известных, я не была чужда некоторого тщеславия в смысле литературной репутации и мне вовсе не хотелось прослыть за фантазерку. По настоянию моего друга я согласилась написать предисловие к книге, в котором было бы сказано, что письма были написаны в моем присутствии. Это обещание удовлетворило моего друга, но не меня.

       Внутри меня шла такая работа. Если я издам эти письма, думала я, совсем без предисловия, они будут приняты за фикцию и всё важное, заключающееся в них, потеряет всю свою ценность в смысле указания на посмертное состояние человека. Если же я напишу, что они сообщались посредством автоматического письма в моем присутствии, непременно возникает вопрос, чьей же рукой делались эти сообщения, и я буду принуждена уклоняться от правды. Если же я откровенно признаюсь, что сообщения записывались моей рукой и сообщу факты, как они происходили, тогда возможны будут только две гипотезы: или, что письма эти - подлинные сообщения развоплощенного человека; или же, что они измышления моего собственного подсознания. Но последняя гипотеза не объясняет первого письма "X", появившегося раньше, чем я узнала о его смерти, если только не допустить, что подсознанию каждого человека известно все. Но в таком случае, почему моё подсознание выбрало этот путь длительной мистификации моего бодрствующего сознания и притом без всякого предварительного внушения с моей или с чьей бы то ни было стороны? Ведь ни я никто из окружающих меня не знали о смерти "X".

       Чтобы кто-нибудь мог обвинить меня в преднамеренном обмане и сочинительстве в таком серьезном деле, этого я не допускала и теперь считаю невероятным в виду полной возможности для меня иметь иной, законный исход для моего воображения в произведениях поэзии и романа.

       Около трех четвертей всех писем было уже написано, когда я окончательно решила этот вопрос. Я решила или совсем не давать их, или же обнародовать с предисловием, в котором будут откровенно изложены все обстоятельства возникновения этих писем.

       Когда же издание было решено, возник вопрос: печатать их целиком, или делать сокращения? Я решила не выпускать ничего, кроме указаний на личные дела самого "X", на мои и моих друзей. Я ничего не прибавляла и только изредка, когда построение фразы было слишком неудачно или попадались повторения, я позволяла себе внешнюю поправку.

       Среди утверждений, касающихся будущей жизни, встречаются такие, которые составляют совершенную противоположность моим собственным представлениям о том же вопросе. Я их сохранила, как они были написаны. Некоторые из его философских положений были совершенно новы для меня; иногда я улавливала всю их глубину только после прошествия нескольких месяцев.

       Если у кого-нибудь возникнет вопрос, что думаю я сама об этих письмах, считаю ли я их подлинными сообщениями из невидимого мира, я отвечу утвердительно. В выпущенных метах, касающихся моей личной жизни, было много намеков и указаний на обстоятельства, которые мне лично были неизвестны, и все, которые мне удалось проверить, оказались безошибочны. Если предположить излюбленную телепатическую теорию современных психологов, то чья же телепатия проявилась в этих письмах? Друг, о котором я упоминала, не могла этого сделать, так как содержание писем было и для неё такой же неожиданностью, как и для меня.

       Но я всё же считаю необходимым упомянуть, что не имею никаких претензий на научное значение этой книги, так как для этого требовались бы научно-обставленные доказательства. Исключая первого письма, подписанного "X" и сообщенного мне прежде, чем я узнала, что г-н ** умер, все остальные были написаны вне "научно-испытательных" условий, как их понимает учёный психолог нашего времени. Как доказательство существования души после телесной смерти, содержание этих писем должно быть или принято, или отвергнуто каждым, сообразно его личным особенностям, внутреннему опыту и собственной интуиции.

       Должна прибавить, что если бы не моё полное доверие к источнику этих писем, и не такое же доверие моих друзей ко мне, книга эта совсем не могла бы возникнуть. Ибо сомнение в невидимом авторе или в видимом посреднике, парализовало бы обоих в такой мере, что их работа не могла бы осуществиться.

       Что касается лично меня, то эти письма содействовали окончательному уничтожению во мне всякого страха смерти, они укрепили мою веру в бессмертие, и они же превратили для моего сознания потустороннее существование в такое же жизненное и реальное, как и наша жизнь на земле. Если они дадут хотя бы одному читателю такое же радостное чувство бессмертия, какое они дали и мне, то я буду вполне вознаграждена за свой труд.

       Тем же, которые склонны порицать меня за обнародование этой книги, я могу сказать только одно: "я всегда стремилась отдать миру всё самое лучшее во мне, а эти письма - думается мне - может быть самое лучшее из всего, что я могу отдать".

        

       Письмо 1. Возвращение.

       Я здесь! Не бойтесь ошибки!

       Это я говорил с вами и теперь говорю снова я.

       У меня были удивительные переживания. Многое из забытого я начинаю вспоминать. Все случившееся вело к благу; оно было неизбежно.

       Я уже могу различать вас, хотя не очень ясно.

       Я не видел здесь тьмы. Здешний свет удивительный, гораздо удивительнее, чем солнечный свет юга.

       Нет, я ещё не очень ясно разбираю дорогу в окрестностях Парижа; всё мне кажется иным. И если я вижу вас, то это, по и вероятности, благодаря вашей собственной жизненной силе.

        

       Письмо 2. Не говорите никому.

       Я нахожусь как раз против вас в пространстве, т.е. я прямо перед вами, опираюсь на что-то, вероятно кушетку или диван.

       Мне легче приходить к вам после сумерек.

       Уходя отсюда, я подумал, что возможно будет говорить с людьми с помощью вашей руки.

       Я чувствую себя уже сильнее. Бояться нечего - это только перемена состояния.

       Я не могу ещё сказать вам, как долго я был в безмолвии. Кажется, не очень долго.

       Это я подписал "X". Учитель помог мне завязать связь.

       Лучше до времени не говорите никому, исключая **, что я приходил, так как я не желал бы помехи для моих появлений всякое время, когда и куда захочу.

       Дайте мне от времени до времени пользоваться вашей рукой; я не злоупотреблю ей.

       Я хочу остаться здесь, пока не буду в состоянии вернуться более сильным. Ждите меня, но не теперь.

       Всё делается для меня теперь легче, чем в первое время, мой вес уменьшился. Я мог бы еще остаться в теле, но не стоило делать усилий.

       Я видел Учителя. Он близко. Его отношение ко мне приносит много утешения. Но теперь мне лучше уйти! Доброй ночи!

        

       Письмо 3. Берегите дверь.

       Вы должны принять некоторые предосторожности, чтобы оградить себя от тех, что теснятся вокруг меня.

       Вы должны ограждать себя днем и ночью зароком. Ничто не может проникнуть через эту стену - ничто, что вы запретите своей душе принимать к себе.

       Не позволяйте этим ларвам астрального мира высасывать из себя силы. Нет, меня они не беспокоят, ибо я уже привык к мысли о них. Вам совершенно не следует бояться, если вы защитите себя.

        

       Письмо 4. Облако на зеркале.

       (После того, как фраза была наполовину написана, писание внезапно прервалось и возобновилось только через некоторое время).

       Когда вы отвечаете на мой призыв, вытрите дочиста ваш ум, как вытирает ребенок свою аспидную доску, готовясь записать новую задачу учителя. Малейшая ваша личная мысль или фантазия будет как бы облаком на зеркале, затуманивающим отражение.

       Вы можете получать таким путём письма, если ваш ум не будет при этом работать независимо, не будет ставить вопросов во время писания.

       На этот раз я был прерван не собравшимися вокруг существами, но вашим собственным любопытством - как кончится начатая фраза. Вы стали внезапно активной, вместо того, чтобы оставаться пассивной, вроде того, как если бы воспринимающий телеграфный аппарат начал посылать своё собственное сообщение.

       Я узнал здесь причину многих психических явлений, которые прежде поражали меня, и я намереваюсь защитить вас, насколько возможно, от перекрещивающихся токов, вредных для нашей работы.

       Один раз вечером, когда я явился к вам, вы не впустили меня. Хорошо ли это было?

       Но я не упрекаю вас. Я буду приходить снова и снова, пока мое дело не будет сделано.

       Вскоре я приду к вам во сне, и покажу вам много интересного.

        

       Письмо 5. Обещание невысказанных вещей.

       Через некоторое время я передам вам знание, которое приобрел с тех пор, как я здесь. Я вижу дорогу, по которой я пришел, и могу начертить дорогу, по которой намереваюсь идти в будущем.

       Все кажется мне теперь легким. Я мог бы делать вдвое больше, чем делаю - до того сильным чувствую я себя.

       До сих пор я ещё не обосновался нигде, и передвигаюсь с места на место, куда меня влечёт; я мечтал об этом всегда, когда был в теле, но никогда не мог осуществить этой мечты.

       Не бойтесь смерти; но живите на земле как можно дольше. Несмотря на всё, что я здесь приобрёл, я жалею иногда, что кончилась моя причастность к миру. Но сожаления теряют свой вес в потустороннем мире, также как и тела наши.

       И я расскажу вам о вещах, которые не были еще высказаны никогда.

        

       Письмо 6. Магия воли.

       Вы еще не вполне схватили тайну воли. Она может сделать из вас всё, что вы захотите, в пределах нашего размера энергии; ибо в той единице силы, которая называется человеком, все находится или в состоянии активности, или в состоянии потенциальном.

       Различие между живописцем и музыкантом, или между поэтом и романистом не есть различие качественное; ибо каждый человек заключает в себе все, исключая количества, и таким образом каждый имеет возможность развивать себя по любой линии, избранной его волей. Выбор мог совершиться очень давно. Нужно много времени, часто много жизней, чтобы достигнуть определенного искусства или способности к особому роду творчества, преобладающей над всеми другими способностями. Сосредоточенье есть ключ к силе, здесь, как и везде.

       Что касается силы воли в ваших повседневных задачах, то есть два пути для проявления воли. Можно сосредоточиться на определённом плане и привести его в исполнение или не привести, в зависимости от запаса той силы, которой вы располагаете. Или же можно направить волю на то, чтобы самый лучший, самый высокий и самый мудрый из всех возможных планов был выявлен подсознательными силами в вас самих и в других я. Последний путь ведёт к господству над всей окружающей средой, вместо господства или попытки к господству над одной её частицей.

       В этом общении между видимым и внутренним миром, вы, принадлежащие к первому, склонны думать, что мы можем знать всё. Вы требуете, чтобы мы играли роль предсказателей будущего или сообщали вам, что происходит на противоположной стороне земного шара. Иногда это возможно; но по большей части - невозможно.

       Со временем я буду в состоянии проникнуть в наше сознание, как это делает Учитель, и буду знать все мысли и планы, которые возникают и возникали в нём; но теперь мне это не всегда удается.

       Например, однажды я всюду искал ** и не мог найти его. Возможно, что вы должны очень сильно думать о нас для того, чтобы облегчить наш путь к вам.

       Я всё время учусь. Учитель деятельно помогает мне. Когда я вполне овладею вашей рукой, тогда я расскажу вам о жизни, которую ведут здесь.

10 




SAKHTOP - Рейтинг Сахалинских сайтов